Русская национальная модель управления (А.П. Прохоров)

ПОДЕЛИТЬСЯ

Я хотел бы поговорить о русской модели управления. Есть такая модель! Хотя долгое время в теории управления считалось, что никаких национальных моделей нет — есть одна, научно обоснованная модель, которую преподавали в школах бизнеса (преимущественно американских или по американским учебникам). Но потом, где-то в середине семидесятых годов прошлого века, пришлось признать профессорам школ бизнеса, что японцы эффективно управляют и работают эффективно и совсем не по американским правилам. Стали они изучать тогда японскую модель управления — появилось тогда в учебниках наряду с американскими и японская модель. Ну а дальше больше, обращая внимания на примеры эффективной работы фирм разных стран, обнаружили, что существуют национальные модели в крупных странах, отличающиеся особенностями (в том числе особенностями менталитета, истории, образа жизни). Есть и русская модель управления. Мы все в ней живем, мы с измальства ее знаем, хотя не всегда можем сформулировать. Наиболее полно ее воплощает фольклор, анекдоты, ну, и управленческий фольклор тоже.

Что характерно для русской модели управления. Я насчитываю всего восемнадцать принципиальных особенностей, которые выделяют ее среди других моделей. Самая бросающаяся в глаза особенностей, это то что наша модель управления попеременно находится в одном из двух прямо противоположных по смыслу режима управления. В отдельные периоды истории мы прибываем вместе с нашей моделью управления в стабильном, застойном режиме. А в другие эпохи переходим в режим нестабильный, кризисный, аварийно-мобилизационный. Вот стабильный режимы были при первых Романовых, при Николае I, при Александре III, Николае II, Брежневский классический застой, годы Путинской стабильности — годы стабильных предсказуемых правил игры. Тут своя система ценностей, свои порядки.

А противоположные по смыслу периоды, когда происходят реформы, изменения, революции — это периоды реформ Ивана Грозного, Петровская модернизация, большевистская индустриализация с коллективизацией, периоды Ельцинских преобразований (лихие девяностые).

Задачи у этих двух периодов разные. В период нестабильный, а военно-мобилизационный страна осваивает, что-то новое — новые идеологии, новые технологии, новый образ жизни, новые правила игры, новые общественные институты — происходит качественное развитие. А в период стабильный или застойный ничего нового не возникает. Задача этого периода — количественное укрепление того, что было открыто, изобретено или заимствованно в предыдущий нестабильный период. Это период количественного роста.

Наша система управления, как маятник. Между этими двумя состояниями постоянно качается. Для того, чтобы освоить что-то новое надо обязательно ввязаться в период нестабильности. Для того, чтобы закрепить что-то новое, чтобы наконец что-то построить, разбогатеть, успокоиться после реформ и революций — необходим период застоя или стабильности. Оба периода необходимы и правила жизни прямо противоположны. И в голове каждого русского, как два жестких диска с двумя разными программами поведения. И когда вся страна или большинство ее вдруг по непонятным причинам переключает программу поведения с одного диска на другой — страна оказывается в совершенно другой ситуации. И Советский Союз вдруг несокрушимый на глазах рассыпается, и тысячелетняя монархия Романовых рассыпается, и т.д. И все остальное происходит именно так. Это закономерность — так в России идет развитие, другого способа пока не освоено.

Для каждого режима характерен свой набор правил. В период нестабильности — развитие конкуренции, обогащение, легкие карьеры, социальные лифты. В период стабильности и застоя — наоборот конкуренция подавляется, растет благосостояние (спокойный благополучный период).

С чем связано существование этих двух моделей. Связано с историей и географией в первую очередь. Россия — страна северного земледелия. И в отличие от большинства земледельческих народов, русские в период средневековья могли заниматься работой в поле всего четыре-пять месяцев в году. Т.е. огромный объем сельхоз работ, на которые у европейцев уходило десять месяцев или круглогодично (как, скажем, в странах южной Европы) в России надо было сделать за четыре-пять месяцев. Причем, поскольку урожайность на наших почвах была, как правило, ниже, чем в западной Европе и центральной — приходилось за меньшее количество месяцев обрабатывать большее количество земли. Т.е. огромное напряжение сил за очень короткий срок. К этому русские приспособлены. А потом остальная часть года (семь-восемь месяцев) — это сонная жизнь в спящих деревнях заснеженных, когда ничего не делается. И вот в ходе тяжелого естественного отбора выжили, оставили потомство, не умерли от голода лишь те, кто мог адски работать короткое лето, а потом ничего не делать зимой. И вот этот заданный рванный ритм жизни, вошедший в наши гены, он и задал сам темп русского развития — длительный период застоя, короткий период реформ, революций, преобразований, снова длительный период застоя. Все мы можем так жить, так мы, собственно говоря, и живем. Как студенты в сессию учат за весь год, семестр ничего не делают… Как строители сдают в последний момент дома… Как войны выигрываются проигранные … Как … Каждый человек покопавшись в своей биографии обнаружит периоды, когда он спал, ничего не делал, не развивался, и когда он совершал подвиги за короткий срок. Вот почему у русских так хорошо получается осуществление сложных, но ограниченных по времени проектов. Это наше все.

Наличие уравниловки, как необходимого элемента на стадии стабильности (уравниловка уравновешивает конкурентные отношения). Это наличие специальных параллельных структур управления. Т.е. для того, чтобы реформы могли быть проведены, для того, чтобы общество перешло из стабильного в нестабильное состояние, кризисное на время мобилизационное — рядом с основной ветвью власти и управления должна быть резервная, параллельная ветвь власти задачи которой поддерживать общество, поддерживать систему управления в состоянии готовой к мобилизации, к переходу в нестабильный период. Эти параллельные структуры были изобретены (именно изобретены) Иваном Грозным в специфичной форме товарищей воевод (так они назывались «товарищи воеводы»). Потом они пошли в гражданскую администрацию. И все века русской истории рядом с человеком принимавшим решения и управлявшим был, такой своего рода, комиссар, представлявший его интересы, представлявший точку зрения начальства, контролировавший его, ограничивавший его, а иногда и репрессировавший его. Как секретарь парткома при советском директоре завода. Как комиссар при командире… Как отдел ЦК над министерством или рядом с министерством. А сейчас представитель президента над губернатором и рядом с губернатором. Как фискал при воеводе (при Петре I). Примеров много, в седую историю они все уходят. Эта параллельная ветвь власти — это русское ноу-хау. Она существует и в бизнесе, есть специальные формы ее. И мне в моей жизни пришлось работать таким параллельным, как бы руководителем, параллельным комиссаром от одного холдинга на свежекупленном заводе. Это тоже специфичная черта нашей модели управления.

 

См. по теме также  «Русская модель управления: экстремальное стратегическое проектной управление«

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ