Социальный и человеческий капитал русской модели управления (А.П.Прохоров)

ПОДЕЛИТЬСЯ

Вашему вниманию представлено видео, выступавшего  ранее в Клубе организационного управления А.П.Прохорова с докладом «Особенности русской модели управления в современных условиях» . У вас также есть возможность посмотреть/прочитать краткий очерк о русской национальной модели управления.

На протяжении тысячелетия движущей силой русской модели управления, которая оправдывала ее существование на этой территории, было то, что русская модель обеспечивала интеграцию и использование недостаточно образованных, неразвитых, неграмотных людей. Т.е. обеспечивала возможность использовать неразвитый человеческий капитал — она обеспечивала социальный капитал. Приходила Российская империя или Советский союз в дальние какие-то лесные деревеньки, в степные улусы, зауральские горы и там создавались колхозы, гимназии, управы, чтобы что-то функционировало (губернские города, оперные театры, телеграф, местные дороги). Вот из совершенно не готовых к этому людей что-то получалось. Может не такое передовое, как в Европе, не такое эффективное, но по крайней мере что-то получалось. Т.е. социальный капитал был выше человеческого по качеству.

Последние сто лет эта тенденция начала переламываться, и к настоящему времени телега стоит впереди лошади — человеческий капитал у нас уже более развит, чем социальный. И каждый русский по одиночке может больше, чем собравшись в группу, компанию, фирму или в целом в страну.

Конкретный пример из моей же сферы образования. Если я провожу учебное занятие со студентами, скажем, с одной группой, то хорошо идут деловые игры, обсуждения и любые другие формы (даже лекции). Как только их оказывается больше пятидесяти — эффективность резко падает. Тех, кто хотел бы работать испытывают давление тех, кто отвлекает разговорами, шутками. Уже какие-то смски, обсуждение своего чего-то, хихиканьке. Если больше ста человек — в аудитории работать практически невозможно. Уже тон задают те, кто сачкует. Что делать в этом случае? Разбить на мелкие команды и каждой дать задание. И тогда оказывается, что те же сто дармоедов разбиты на группы по пять-шесть человек по своим заданиям — работа кипит, все заняты своим делом. Чем больше команда, тем ниже вовлеченность кадров и катастрофическое падение эффективности.

Что происходит на промышленных предприятиях? Примерно тоже самое. Могут быть работящие, успешные бригады. С меньшей вероятностью дееспособные цеха. С еще меньшей вероятностью эффективные дееспособные предприятия.

Мы можем проследить на примере деградации советской промышленности как это происходило. Скажем в период индустриализации и вскоре после нее, когда человеческий капитал был еще не развит, а социальный какой-никакой был, система управления какая-то была и была оправдана. А большие организации могли быть эффективными. И были целые передовые отрасли… Скажем, при Сталине были передовые наркомы и наркоматы (ну, отрасли, говоря по-современному). При Хрущёве, когда деградация стала проявлять только первые признаки, уже передовых отраслей практически не было. И мы не запомнили имена министров. Вот сталинских наркомов помнят, они оставили след в своих отраслях. А хоть одного хрущёвского министра попробуйте вспомнить… А что было передовым при Хрущеве? Общности меньшего порядка — предприятия. Полистайте газеты тех лет. Гремели почины того или иного предприятия, и заводы большие. Что-то передовое совершали в управление, проектах организации, в технике — это бывало. И директора заводов были очень хорошие. Тогда многие из них гремели, о них знали.

А затем эпоха сменилась, наступил брежневский застой (когда деградация по полной уже развернулась) . Что мы видим? Брежневские министры запомнились, но не как создатели и развиватели своей отрасли, нет. Запомнились как худшие из худших, которые развалили свои отрасли. Их поминают недобрым словом старые специалисты до сих пор. Каждая отрасль знает своего. Часто они были коррупционеры (как скажем там, министр внутренних дел Щелоков и многие другие). Тоже самое происходило и на низовом уровне. Уже начали исчезать как класс передовые предприятия. Полистайте газеты тех лет… А где передовые почины и примеры маяков соцсоревнований? А это уже и не заводы. Чаще всего это цеха и даже бригады. Т.е. на этом уровне еще можно было быть эффективным. И мог целый цех работать хорошо. А вот строительный трест целиком уже :( мало вероятно. Главк — вообще нереальное дело. А цех — да, бригада — да! Продлись застой еще десять лет и уже основной единицей работы была бы бригада. Все остальное бы вымерло, работало лишь механическое согласование — только бумажки перепихивали бы и все.

И вот сейчас, в настоящее время, мы наблюдаем как чем больше общность, чем больше размер единицы структуры, тем, как правило, ниже ее эффективность. Если же каждое наше предприятие, газетную редакцию, театральную труппу на отдельного человека и продать по частям на мировом рынке, то это будет стоить дороже, чем предприятие одним куском. Потому что проку от них больше!

Один отраслевой пример… Есть отрасль, которая имеет возможность эмигрировать вместе с производственными фондами. Я говорю про рыболовство. Потому что рыболовецкое судно может ловить рыбу и сдавать в наш российский порт для переработки, а может отплыть в Норвегию, в Корею, Китай и там сдать рыбу. Т.е. встроиться в чужую рыболовецкую цепочку. И что происходит? Выясняется, что не только отдельному рыбаку, но и структурной единицы (рыболовецкому судну) гораздо выгоднее не париться у причальной стенки долгими, долгими сутками (когда сутки, когда длинные часы для обработки, когда на борт один за другим поднимаются инспекции, комиссии, проверяющие, вымогающие и прочие), а гораздо проще в Корею, Норвегию, Китай, где целую инфраструктуры выстроили. За прошедшие десять лет (законных полных нет официальных, но по оценкам…) большая часть отдается нашими рыбаками заграницу, а мы ее потом импортируем. Т.е. выяснилось, что когда рыболовецкое судно является элементом, звеном в нашей неэффективной рыболовецкой отрасли, коррумпированной — оно стоит одних денег, когда оно вылезает, выплывает из нашего рыболовецкого хозяйства и встраивается в цепочки в чужую (корейскую, например, рыболовецкую отрасль) оно сразу становится эффективным, люди получают большие деньги. Потому что у рыболовецкого судна есть такая возможность — уплыть. А вот если бы наши домны, конвейеры, колонны могли бы сняться с их фундаментом и вместе с персоналом встроиться в цепочки отраслевые других стран мира, он б так и сделали, и проку было бы больше.

Ведь почему русские, уехав за границу, получают больше денег? Не потому что их так любят, а потому что от них там больше проку, им больше платят, потому что они приносят больше доход. У нас они не могут принести этот доход, потому что этот человек, работая на нашем предприятии, выступая в нашем театре, занимаясь наукой в нашем институте неэффективном, он не стоит своей зарплаты, потому что не может принести пользу. Он ограничен неэффективностью остальных. А если его вынести и поместить в эффективную цепочку — он уже стоит и получает больше. О чем это говорит? О том что мотор русской модели управления традиционной выгорел! Социальный капитал недостаточен для использования человеческого. Он его уже сдерживает. По большому счету человеку продвинутому, развитому наша система ничего уже не может дать. Человек, например, живущий в интернете, он нуждается в государстве? Получается нет. Может напрямую работать в мировой экономике. Что делает сплошь и рядом.

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ