Стандартизация качества управления как условие становления и развития современного производственного организма

ПОДЕЛИТЬСЯ

С начала 1990-х годов в России активно идет процесс освоения западных стандартов. Результаты этого процесса противоречивы, интересны, недоосмыслены. Руководители предприятий пеняют на очередную кампанейщину, технические специалисты со стажем искренее удивляются, зачем было разваливать стройную систему ГОСТов, работники надзорных организаций приспосабливаются к новым нормам… В чем сходятся и сторонники, и противники новой стандартизации, – признание того, что появление в нашей жизни других стандартов не проходит бесследно. Именно в жизни, а не рабочем месте или в отдельном цеху или даже в масштабе отрасли. Адаптация стандартов, изменения, происходящие в обществе в связи с принятием иных норм деятельности и производства, достойны подробного анализа. Ведь они, как волшебное зеркало, отражают одно из самых популярных и в то же время малоизученных явлений современности – управление. И даже не управление вообще, а его наиболее сложную часть – рамочное управление.
Авторы статьи задались вопросом: что происходит при «внедрении» западных стандартов? Слово «внедрение» взято в кавычки вовсе не из-за снисходительного отношения к появлению новых отношений людей и технических систем. Напротив, легкость, с которой в отдельных органах исполнительной власти или ведомствах предписывают «внедрить» западные стандарты, показывает, что в современном российском обществе не до конца осознана великая сила стандартизации. Стандарты должны быть не только формально поняты, но приняты и освоены обществом. Что же касается чужих стандартов, то они, кроме того, должны быть приспособлены к нашим историческим, географическим, культурным и даже языковым условиям. Несколько десятилетий назад понимание стандартизации в обществе присутствовало. Об этом свидетельствует вся история современных стандартов – и технических, и нетехнических.
Прошлый век можно смело назвать веком стандартов. И советская, и западная стандартизация производственных процессов во многом обязана своим возникновением военно-промышленного комплексу. Нужно было готовиться к войне, а затем и обеспечивать ее массовой военной продукцией; предприятия поставщики часто находились за много тысяч километров от головного; требования взаимозаменяемости и качества изделий становились совершенно обязательными; все больше производственный процесс основывался на проектировании, предполагающем использование стандартных проектных решений и стандартных конструкций и деталей при изготовлении изделия. Организовать и управлять таким производством на основе одних знаний и опыта было невозможно. В результате разрабатываются стандарты (ГОСТы, СНИПы, нормы, альбомы проектных решений, типовые проекты), позволившие успешно решить указанные проблемы.
«Оборонка» нет-нет, да и заставит вспомнить о себе. Если вам приходилось ездить на поезде в западном направлении, то вы могли заметить, что в Бресте поезд стоит более двух часов, а в Чопе – больше трех. Это связано с тем, что ширина железнодорожной колеи за границами бывшего СССР меняется. Приходится краном поднимать вагоны и переносить на другую платформу. Так что советская граница, проходящая по железной дороге, до сих пор «на замкé». Диаметр советских макарон «удивительным» образом совпадал с диаметром пуль (заводы все были двойного назначения). Или возьмем электротехнику. Еще десять лет назад, покупая иностранный бытовой электроприбор, вы не сразу могли начать его использовать – не подходила ширина российской розетки, которая соответствовала ГОСТу, а вовсе не стандарту Международной электротехнической комиссии (МЭК). А эта комиссия была создана еще в 1906 году ведущими европейскими промышленниками, которые тогда готовились к войне.
Именно на базе МЭК в 1946 году была создана Международная организация по стандартизации – та самая International Organization for Standartization, ISO, чьим стандартам в разных областях российские организации сейчас пытаются соответствовать. В 1987 году ISO предприняла попытку применить британский стандарт в области организации оборонной промышленности в мировом масштабе. Так возник стандарт серии 9000 «Системы менеджмента качества – явление, удивительное даже для технологизированного Запада. Нормированию стали подлежать не размер винтиков и разъёмов, а способы взаимодействия людей, которые их производят.
Если нашим техническим специалистам международные стандарты известны уже в течение многих десятков лет, то перенос стандартизации в область управления для российских предприятий стал новостью. ГОСТы очень подробно регламентировали результат и даже процесс производства. Считалось, что управление само собой подстроится под требования производственной системы. За счет чего выпускалась качественная продукция – соблюдения требований ГОСТов или авралов и подвигов, никого не интересовало.
Когда на российских предприятиях начинают подготовку к сертификации по стандартам серии ISO 9000 (или ГОСТ-Р ИСО 9000) «Системы менеджмента качества», многие сотрудники испытывают недоумение. Зачем надо как-то специально готовиться, если «у нас все по ГОСТам»? Но это не единственная проблема. Не все стандарты нам подходят. Дело в том, что западное нормативное богатство складывалось десятилетиями, оно наследует и принципы протестантской этики, и американский «фронтир». Даже правильный перевод текста западного стандарта является сложной задачей: другие реалии, обычаи делового оборота, трудовые отношения.
Наверное, самое трудное в международных стандартах для нашего, российского восприятия – это скрытая в западной культуре упорядоченность, склонность к анализу, расчленению деятельности на кусочки. Одни идентифицируют, другие планируют, третьи выполняют, четвертые верифицируют, пятые квалифицируют, шестые валидируют, а седьмые их всех аудируют.
Применение чуждых управленческих норм на практике вырождается либо в формальность, либо в любимую для инженерного русского ума задачку – обвести ревизора вокруг пальца. Только сейчас, спустя двадцать лет после «успешного внедрения» стандартов серии ISO 9000, стали задумываться об адаптации международных управленческих норм к национальным условиям.
Есть и другой аспект использования международных требований, который западные стандартизаторы предпочитают не афишировать. Считается, что стандарты, как и вообще технология, нейтральны, однако это не так. Например, Россия долго откладывала ввод стандартов на автомобильное дизельное топливо и бензин, известные как Евро-2, Евро-3, Евро-4 и Евро-5. Топливо различается по октановому числу, которое у бензина второго класса составляет 92, у третьего, четвертого и пятого классов – 95. Также в расчет берется и химический состав выхлопных газов. В 2002 году панику у отечественных производителей и импортеров грузовиков вызвало запрещение использовать двигатели, не соответствующие стандарту Евро-1. Техрегламент по моторным топливам, который был утвержден правительством в феврале 2008 года, предполагал, что с 1 января 2009 года в России вводился стандарт Евро-3 для производства бензина и дизельного топлива, стандарт Евро-4 для бензинов и дизельного топлива вводится с 1 января 2010 года, Евро-5 — с 1 января 2013 года. Однако нефтяные компании, производители автомашин и эксплуатационщики добились от Минэнерго переноса сроков В результате оборот дизельного топлива класса Евро-2 и Евро-3 допускается до 31 декабря 2011 года, класса Евро-4 — до 31 декабря 2014 года, класса Евро-5 — не ограничен.
Технически можно было наладить выпуск бензина Евро-3 еще несколько лет назад, однако, две трети российского автопарка – это машины, не соответствующие даже нормам Евро-0. Несмотря на значительное число иномарок в столице и других крупных городах, пока еще больше востребован бензин, соответствующий более низким стандартам в области охраны окружающей среды. Противниками ввода нового техрегламента было Министерство обороны, которое использует бензин с октановым числом 80 (Евро-0), а также Росрезерв, который накопил огромные запасы такого бензина.
Казалось бы, можно только радоваться, что «черных хвостов» на дорогах станет меньше. Однако если вдуматься, ввод указанного техрегламента приведет к тому, что все наши машины нужно сдать на свалку. «Их» промышленность эволюционировала в течение многих лет, поэтому постепенный ввод стандартов от Евро-0 до Евро-5 не представлял большой проблемы для европейских автомобилестроителей. Нам же предлагается изменить технологию производства двигателей кавалерийскими темпами. Забота об экологии, проявляемая западными корпорациями и международными организациями, является всего лишь предлогом дополнительно ослабить российскую экономику. Для иностранных производителей важно, чтобы Россия полностью потеряла еще одну отрасль промышленности. Ввести новые стандарты – прекрасный способ изменить расстановку сил в свою пользу. А потом наладить здесь собственные сборочные производства, и Россия автоматически начинает проводить политику «догоняющего» развития.
Получается, что такая, на первый взгляд техническая вещь, как стандартизация, является особым видом управления. Стандарты определяют для деятельности рамки, в которых она должна развиваться. Кто пишет стандарты, тот и заказывает музыку. Другая сторона этого процесса – необходимость, как правило, кардинальной перестройки самого производства. До сих пор специалисты сетуют, что название ISO было выбрано неудачно. К качеству продукции этот стандарт отношения не имеет. Он определяет управленческие рамки, ограничивая себя которыми организация может производить продукцию запланированного уровня качества и совершенствовать свою систему управления. Международные стандарты систем менеджмента – качества ли, экологии или техники безопасности – это стандарты рамочные. И это их главное отличие от ГОСТов. Казалось бы, как хорошо – никто тебе жестко ничего не предписывает, что хочу, то и стандартизирую… Однако не всё так просто.
Возьмем, например, пункт 6.4. стандарта ISO 9001 «Производственная среда»: «Организация должна осуществлять менеджмент тех аспектов производственной среды, которые влияют на соответствие продукции требованиям». Всего одно предложение. А за ним – все вопросы обеспечения работы предприятия: производственная инфраструктура, организация логистики, вспомогательные производства… Чтобы соответствовать только этому пункту, надо выявить требования, причем не только ГОСТов и законодательных актов, но и всех так называемых «заинтересованных сторон»: клиентов, поставщиков, партнеров, органов государственной власти, надзорных органов. Во-вторых, определить те самые «аспекты, которые влияют». В-третьих, сделать так, чтобы руководители и сотрудники выполняли свою работу с учетом и «требований», и «аспектов». А в-четвертых – и это самое сложное – применять эти навыки и понимание в штатных ситуациях всегда и на уровне автоматизма, а не так, чтобы это требование стандарта выполнялось путем личного озарения или подвига. Причем, каждый сотрудник должен уметь внятно объяснить, как он в своей работе этот пункт стандарта применяет и что делает на рабочем месте для улучшения ситуации. И так по каждому пункту.
Но чем все-таки наши стандарты принципиально отличаются от западных? Вроде бы все начиналось одинаково – с проблем организации производства, ориентированного на войну. Так, да не так. Наши стандарты вполне отвечали советской командно-административной системе с ее глобальным контролем и регламентацией. Поэтому-то советские ГОСТы создавались как предписывающие, они нормируют всё, как говорится, «до последнего вздоха». При этом объектом контроля при стандартизации обычно становился не процесс изготовления продукции, а его материальный результат, то есть собственно продукция. Как правило, советский «Знак качества» относился не к тому, как продукт создавался, а к тому, что он собой представлял. В студенческие времена одному из авторов приходилось по нескольку дней в году работать на конвейере кондитерской фабрики «Ударница», над которой шефствовал институт. Укладчиц не хватало, студентки фасовали в коробки зефир в шоколаде, бывший тогда большим дефицитом. Не думайте завидовать. На второй час работы никто уже не мог на этот зефир смотреть, так как разрешалось весь зефир нестандартной формы съедать на месте! А брака было предостаточно… На коробках же стоял «Знак качества», что по отношению к зефиру было вполне справедливо, а по отношению к организации работы – вовсе нет.
Социалистические стандарты (нормы) представляли собой довольно сложное образование. При их разработке учитывались, во-первых, идеологические требования (секретности, социалистические идеалы), во-вторых, требования, связанные с необходимостью собственно стандартизации, в-третьих, учитывался опыт использования норм в той или иной области (поэтому периодически стандарты пересматривались), наконец, в-четвертых, учитывались требования, предъявляемые разными социальными советскими институтами (прежде чем стандарты окончательно утверждались, они проходили сложную и неоднократную процедуру согласования во многих учреждениях). Участие в разработке стандартов советских специалистов и согласование новых стандартов в социалистических учреждениях автоматически приводило к тому, что наши стандарты отражали дух и практику социалистического труда и управления. В этом отношении социалистические стандарты могут быть сами рассмотрены как своеобразный социальный институт. Они имели миссию – обеспечивать качество продукции и согласование разных звеньев производственного процесса, задавали процедуры (нормирования), устойчиво воспроизводились, задавали один из необходимых типов связи (кооперации) разных учреждений (институтов).
Естественно, что и западные стандарты отражали дух и практику, характерного для Запада труда и управления, а также обеспечивали необходимую связь западных социальных институтов. Последние же существенно отличались от российских. Чтобы понять чем, стоит подробнее рассмотреть, что такое социальный институт. В своей последней книге Вадим Беляев рассматривает вызов, в связи с которым возникали естествознание и политэкономическая наука. Он, в частности, анализирует ответ Адама Смита на памфлет Бернарда Мандевиля, доказывающего, что общество погрязло в пороках и эгоизме, которые и обеспечивают, как это ни странно, благосостояние его членов. «Памфлет Мандевиля, — цитирует В. Беляев «Историю экономических учений», — отразил реалии жизни и задел «за живое» британскую публику. Многие восприняли его как вызов общественному мнению. Наиболее полный ответ на этот вызов появился спустя более чем полвека. Его дал А. Смит…В основе критической сатиры Мандевиля было противопоставление формировавшегося нового буржуазного уклада жизни и христианской морали. Смит попытался переосмыслить сами эти сложившиеся моральные установки с учетом изменений в обществе. Он воспринимает логику рассуждений Мандевиля, но при этом почти полностью освобождает ее от морально критического начала, которое составляло главную мысль «Басни…». Смит как бы переворачивает аргументацию: раз следование частным интересам обеспечивает общественное благо, значит, эти интересы следует признать скорее благотворными и потому естественными.
Смит верил, что каждый человек лучше других знает свои интересы и вправе свободно им следовать…Смит писал, что человек, преследующий свои интересы, «часто более действенным образом служит интересам общества, чем тогда, когда сознательно стремится служить им». Таков смысл знаменитого образа «невидимой руки», направляющей человека к «цели, которая совсем и не входила в его намерения» . Дальше Беляев цитирует Канта, который, с его точки зрения, в работе «К вечному миру». «Добавление первое. О гарантии вечного мира» обобщил подход А. Смита, заложив исходные принципы либеральной стратегии.
«Эту гарантию дает великая в свое искусстве природа (natura daedala rerum), в механическом процессе которой с очевидностью обнаруживается целесообразность, состоящая в том, чтобы осуществить согласие людей через разногласие, даже против их воли…разум может использовать механизм природы как средство для того, чтобы осуществить собственную цель – предписание права – и этим способствовать внешнему и внутреннему миру и обеспечить его, поскольку это зависит от самого государства»
Сравнивая либеральную стратегию Канта со стратегией современного идеолога либерализма Сейлы Бенхабиб, В.Беляев старается показать, что, во-первых, либеральное решение состояло в том, чтобы выйти на реальность, находящуюся «по ту сторону ценностей» (только так можно было примерить противостояние разных сил), во-вторых, что эта реальность была истолкована как посюстороннея, «земная» (на роль такой реальности лучше всего как раз и подходила «природа»), в-третьих, что именно естествознание и современная техника рассматривались как знание и подтверждение этой реальности, в-четвертых, решение состояло в том, чтобы найти (изобрести) механизм, действующий наподобие «невидимой руки».
«Если сравнить их решения, — пишет Беляев, — то нетрудно увидеть, что стратегически это одно и то же решение. Бенхабиб только адаптирует его к условиям современного мира. Стараясь найти и обосновать позиции по ту сторону культур, она ищет позиции по ту сторону их ценностных миров, которые не могут найти компромисса друг с другом. Она хочет разрядить конфликтный потенциал, поэтому она предлагает проект «интеркультурного человека». Как похож такой человек, с одной стороны, на ученого, который тоже по определению должен занимать, по крайней мере, «интеркультурную позицию (если не позицию за пределами культур), а с другой стороны, на «приземленного» человека конструктивной либеральной социальности, который должен поддерживать приоритет «интеркультурных» ценностей над всеми остальными. В этом отношении оба стремления идут в одном направлении. А это должно наталкивать на мысль, что наука является какой-то отдельной традицией. Она выглядит как когнитивная сторона либеральной стратегии…Недаром в современной иерархии научной объективности самое верхнее место занимает естествознание, как то, что меньше всего связано с ценностями» .
Наконец, по мнению Беляева, современный институционализм, по сути, представляет собой ту же либеральную стратегию, но в более широком плане. «Институционализм предстает как стратегия поиска того слоя социальности, которая подспудно присутствует при любой официальной конституции общества. С моей точки зрения, институционализм предполагает независимо от того¸ какие принципы положены как высшие, предназначенные для исполнения, существует слой социальности представленный социальными группами со сходными интересами, группами разных масштабов. Отношения между ними определяются через баланс сил, поиск компромиссов и тому подобное…
Институционализм как выведение на поверхность неявного, но неискоренимого и универсального, по сути, слоя социальности действительно выглядит как некое интеридеологическое решение. Точнее не интеридеологическое, а стоящее по ту сторону идеологии. Ведь эта реальность присутствует в обществе с любой идеологией. Чем больше в обществе развивается внутренняя диверсификация, чем больше оно неофициально фрагментуется (что есть предпосылка для борьбы и войн. – В.Р.), тем больше «институциональная» реальность становится реальной силой. Набирая силу, она унифицирует социально-политическое пространство в международном масштабе. Недаром один из лидеров американского институционализма Дж. К. Гэлбрейт, неоднократно посещавший СССР, видел в своей стратегии возможность прекращения «холодной войны», противоборства мировых социальных систем» .
Принимая результаты исследования В.Беляева, приходится признать следующее. Социальный институт – это не только определенная социальная функция, выраженная в миссии института, а также процедуры и социальные опоры, устойчиво воспроизводящиеся в культуре. И не просто решение насущной актуальной проблемы для определенных групп или популяций, состоящее в открытии и установлении устраивающих всех процедур и представлений (см. анализ становления древнеегипетского института «Ка» ). Социальный институт представляет собой механизм достижения «социального мира», за счет создания социальных и когнитивных форм, лежащих, как говорит Беляев, по ту сторону ценностей отдельных участников социальной жизни, заставляющих их не воевать друг с другом, а, работая на себя, тем самым трудиться на социальное целое.
Вернемся теперь к стандартам. В СССР они обеспечивали работу социального организма по принципу «социальной машины», а согласование стандартов при их утверждении выступало как налаживание связей между отдельными звеньями этой машины. «Социальный мир», если о таковом можно вообще говорить при социализме, обеспечивали другие институты – КПСС, идеология, образование, репрессивные органы. В этом плане качественной разницы между стандартами периода подготовки к войне и после войны не было.
Совершенно другую картину можно наблюдать на Западе. Если в период подготовки к войне и во время войны капиталистические государства были вынуждены ограничить многие либеральные свободы и более жестко нормировать свое производство и управление, то после войны рыночные отношения и все основные либерально-демократические институты полностью восстановили свои права. Соответственно, стал переосмысляться и перестраиваться механизм стандартизации. Хотя речь продолжала идти о стандартизации, но смысл и понимание ее стали меняться. Собственно стандартизация продукции, а также стандартизация процессов проектирования и производства стали переходить в сферу автоматизации, а сегодня и роботизации. На передний же план в дискурсе «стандартизации» вышли совершенно другие проблемы и темы (в частности, понятия качества и управления). А именно, под «стандартизацией качества управления» стали понимать сложную работу, направленную на анализ сложившегося производства, выявление разрывов (проблем, трудных мест), не позволяющих предприятию (фирме, производству) эффективно участвовать в конкуренции и меняться, поиск способов и путей перестройки деятельности предприятия, в том числе и механизмов управления.
Смещение этих проблем было связано с двумя основными обстоятельствами. Во-первых, в связи с революцией в области развития производства, связанной с управлением. Во-вторых, поиском либеральных (институциональных) механизмов перестройки производства и управления.
После Тэйлора управление попадает в руки менеджеров, которые переходят к исследованию, проектированию и преобразованию производства. При этом они вынуждены учитывать творчество других менеджеров, которые с ними конкурируют. Выясняется, что нужно учитывать и людей (рабочих, инженеров и другой персонал), причем не как винтиков, а самоценных участников производственного процесса. Затем выяснилось, что эффективность и конкурентноспособность предприятия растут, если учитываются и рассчитываются потребители с их ценностями и образом жизни, движение продукции на рынке, взаимоотношения с заказчиками, партнерами и поставщиками, тенденции изменения рынка и других социальных институтов, научный и проектный потенциал, информированность и многое другое.
Начиная с середины 1950-х годов в США, а затем и в Европе появляется новое социальное образование – корпорации. Экономисты и юристы обычно к корпорациям относят организации, имеющие определенную, публичную форму собственности. Здесь мы пониманием корпорации расширительно, как новую форму сложного взаимодействия человеческих и технических систем для достижения постоянного роста и увеличения благосостояния акционеров. Корпорации – это научно-производственные и торговые цепочки, во главе которых находятся менеджеры, отслеживающие конкуренцию и меняющие производство в соответствии с указанной моделью. С одной стороны, постоянно осуществляется описание и моделирование состояния производства и внешней среды; здесь важны целеполагание, исследования и разработки. С другой стороны, идет процесс перестройки производства, в котором возрастает роль проектирования, быстрой реорганизации, обучения. Как следствие, меняется внешняя среда – через информацию, рекламу и товары. Да и сами менеджеры вынуждены меняться: происходит переобучение и реализация определенных установок корпоративной культуры. При этом менеджерам приходится менять не только само производство, но и выстраивать отношения с людьми. В этом принципиальная двойственность феномена управления, это всегда и организация производства, и взаимоотношения с людьми .
Важно, что революция в развитии производства и управления протекала в рамках либеральных социальных институтов, которые чтобы обеспечить эту революцию, должны были сами меняться. В каком направлении? Возросшая конкуренция предприятий не должна была переходить в войну, все участники должны были оставаться свободными в своих действиях, одновременно, должны были сложиться новые формы деятельности, заставляющие конкурирующие производства работать на благо социального целого (общества). Так вот, одной из форм такой новой деятельности и выступает стандартизация качества управления.
Действительно, ISO задает только рамки управления и ее перестройки, оставляя зону свободы для каждого участника социального действа. Однако есть внешний и внутренний аудит, существует культура следования принятым законам, если нет кризиса, сохраняется доверие к договорам, партнерам и другим участникам экономического процесса. Если говорить о социальной стратегии стандартизации, то нужно указать два основных момента: это создание условий, с одной стороны, для развития в условиях все возрастающей конкуренции, с другой – для блага социального целого. Для современной либеральной стратегии в понимание блага входят не только указанные выше Беляевым характеристики, но также экологические идеалы, права отдельных групп и личности, понимание будущего и ряд других моментов.
Питер Друкер в своей книге обсуждает, например, «в чьих интересах должна осуществляться деятельность компаний». Он последовательно рассматривает следующие точки зрения: в интересах самого бизнеса (США), в интересах создания и поддержания социальной гармонии (ФРГ, Япония, страны Скандинавии), в интересах индивидуальных вкладчиков. «До сих пор нет ни одной страны, — пишет он, — которая исходила бы из представлений о том, что бизнес должен работать главным образом – и даже исключительно – на индивидуальных вкладчиков. В США с 1920 года доминировала, хотя и неявно, теория, которая утверждала, что предпринимательская деятельность должна осуществляться исходя из баланса интересов – потребителей, работников, вкладчиков и т.д., что на деле означало, что бизнес работает «сам на себя». В Великобритании наблюдалось примерно такое же положение. В Японии, Германии и странах Скандинавии деятельность крупных предприятий рассматривалась – и рассматривается сегодня – как направленная, в первую очередь, на создание и поддержание социальной гармонии. На деле это означает, что предприятия должны работать в интересах работников физического труда» . С самоопределением в этой области Друкер связывает вопрос об эффективности современного производства, который, с его точки зрения, далек от разрешения .
Зато для Роберта Салмона решение этого вопроса ясно. В отличие от Друкера, который все же ориентирован на сложившуюся цивилизацию, Салмон подвергает ее критике и считает, что надо работать на будущее. Как теоретик, он дает прекрасный анализ мегатенденций современной цивилизации, утверждая, что процессы глобализации и другие социальные изменения постепенно трансформируют установки потребителей. Они все меньше хотят участвовать в гонке потребления, переключаясь на нематериальные ценности, такие как гарантии работы, социальное благополучие, гармония жизни, осмысленное существование . Салмон доказывают, что в конкурентной борьбе в перспективе выиграют те компании и корпорации, которые, преодолевая стереотипы и ценности техногенной цивилизации, создают альтернативное будущее (например, учитывают не только экономику, но и требования экологии, этические идеалы, трансформацию сознания, исходят из новых реалей и типов социальности).
Большую роль в формировании «невидимой руки» в сфере стандартизации играет аудит и консультирование (нередко они соединяются в рамках одной организации). Действительно, если задаются только рамки, возникает необходимость понять, как правильно действовать, в каком направлении перестраивать производство. Сами менеджеры на эти вопросы ответить квалифицированно не могут. Тогда появляется консультирование и аудит. Консультант и аудитор – это специалисты в области проблем, анализа и перестройки производства, они накапливают соответствующий опыт (знания) и предлагают основанные на нем услуги. Именно аудит и консультирование заставляют анализировать проблемы и узкие места работы предприятия, искать пути и способы их разрешения, часто перестраивать сложившуюся организационную структуру.
Одновременно возникает дополнительный эффект. Консультирование и аудит позволяют предприятию, получившим эти услуги (успешно прошедшим аудит), претендовать на определенное место в системе социального разделения труда, на своего рода вхождение в сообщество и клуб определенных предприятий. И наоборот, консультирование и аудит становятся инструментами распространения влияния данного сообщества и клуба предприятий. То есть ISO не только задает рамки и определяет необходимые позиции и действия; стандартизация качества управления создает условия для институционализации тех, кто в нее включается.
Этот процесс мы наблюдаем сегодня в России. Все больше российских предприятий и фирм приобщаются к процессу «исоизации» в расчете на вхождение в «мировой рыночный клуб», зарубежные инвестиции, приращения «административного капитала» уже здесь, в отечестве. Вот один пример принятия решения относительно исоизации. В 2004 году директор производства, депутат регионального законодательного органа, убедил владельца холдинга, производящего сложную техническую продукцию, получить сертификат по ISO 9001 и заодно по ISO 14001 (экология) и OHSAS 18001 (охрана труда и техника безопасности). Одна причина: надо хорошо выглядеть в глазах региональных властей, другая, для владельца, – выйти на мировой рынок со своей продукцией.
Был намечен ход работ, разбитый на два основные этапа. На первом этапе планировались: выбор варианта стандартизации (завод или управляющая компания +завод, набор стандартов для сертификации), выбор органа сертификации, разработка комплексного плана работ, формирование проектной структуры, выбор консультантов и формы работы с ними, обучение персонала, подготовка к сертификации по ISO 9001, формирование группы внутренних аудиторов, проведение пробных внутренних аудитов, предварительный и основной сертификационный аудиты по стандарту ISO 9001. На втором этапе был проведен анализ работы за предыдущий период, корректировка плана второго этапа проекта, обучение персонала и внутренних аудиторов, подготовка к сертификации по ISO 14001 (экология) и OHSAS 18001 (безопасность), перевод части задач по ISO 9001 из проектного контура в операционный, предварительный сертификационный аудит по новым стандартам и надзорный по ISO 9001, устранение несоответствий по результатам аудита, сертификационный аудит по ISO 14001, OHSAS 18001, завершение проекта, перевод работ в операционный контур, начало нового цикла.
Но одно дело план, другое – его реализация. Дело в том, что исоизация, как мы говорили, – это не российская стандартизация. Исоизация представляет собой сложную многоаспектную работу, включающую анализ деятельности предприятия, выявление проблем и узких мест, «расшивку» узких мест и решение проблем, перестройку деятельности предприятия, обучение и переобучение персонала, организацию самого процесса изменений и др. В этом плане международные стандарты в области управления внедрять бессмысленно. Их надо осваивать – как иностранный язык, езду на велосипеде или игру на скрипке.
При подготовке и проведении исоизации выясняется, что необходимо освоить ряд работ и представлений, практически полностью отсутствующих в российской практике и опыте. В культуре и в практике управляющей компании отсутствовали целые области, связанные с предметом стандартизации:
 процессная структура («процессный ландшафт»);
 новые предметные области («экология»);
 новые понятия («заинтересованные стороны»);
 новые функции внутри компании («бизнес-анализ»);
 новые виды документов (документация, необходимая для прохождения сертификации: политики, карты процессов, обязательные процедуры, отчетность по «анализу системы», внутренним аудитам);
 новые роли: представитель руководства, владелец процесса, эксперт по аудиту, внутренний аудитор;
 измерение результативности собственной деятельности;
 внутренние аудиты;
 выявление проблем и планирование изменений;
 разработка и поддержание метадокументации;
 ведение учета действий («записи»), прозрачность операций.
Кое-что, конечно, можно было использовать. Например, этическая система в области сертификации (разработка и производство) частично оказалась та же, что и в стандартах (понятия долга, дисциплины, прослеживаемости, проверяемости примерно такие же, как и на Западе, правда, установка на «удовлетворенность клиента» у нас отсутствует). Особое внимание организаторы исоизации в описанном случае обращали на объяснение различий ГОСТов и ISO, комментирование текстов стандартов и результатов аудитов.
Но все же различий оказалось значительно больше, чем ожидалось. Так в холдинге культивируется система управления, альтернативная «компетентной», то есть рационально устроенной, с точки зрения дела. Большинство руководителей не на своем месте, подобраны по признаку лояльности, родственно-приятельских связей. Различные части холдинга живут в разном историческом времени. Управляющая компания представляет собой разросшуюся бизнес-общину, а производственные площадки, заводы – индустриальные объекты полувековой давности. В связи с этим требуется совмещение двух систем ценностей, выработка единого языка, построение информационного пространства.
Означает ли различие российского и западного опыта и условий, что все приходится создавать заново, по западному образцу, и в этом смысле идти по пути модернизации? Вовсе нет. Во-первых, на российской почве нельзя создать западные производственные структуры и организмы, работающие также, как у них. Во-вторых, стратегия должна быть другая. Не уничтожать то, что веками или десятилетиями складывалось, и затем на развалинах создавать монстров, внешне похожих на успешные западные предприятия, а на самом деле работающих по старинке. Нужно внутри коллектива предприятия вырастить такое ядро, которое бы начало процесс преобразования. Это преобразование должны строиться на основе анализа, в том числе и западного опыта, но и отечественного. Они должны учитывать возможности людей к изменениям, при одновременном понимании, что на эти возможности можно влиять. Поэтому обучение и переобучение – совершенно необходимый момент исоизации. Другой совершенно необходимый момент – создание новых условий (информатизация, внутренний аудит и пр.), обеспечивающие нужные процессы.
Преобразования, о которых мы здесь пишем, нельзя понимать по типу социально-инженерных действий. Речь идет о действиях, способствующих становлению нового социального образования (производственного организма). Эти действия содержат три основные составляющие: искусственные воздействия (например, задание картины действительности, требующей изменений, проектирование, реализация проектов), анализ и изучение складывающихся процессов и структур (естественный план) и коррекция воздействий. Осуществляя преобразования инициативный коллектив устанавливает баланс между своими желаниями (целями), имеющимися в его распоряжении возможностями (ресурсами, которые, отчасти, можно и создавать), желаниями заинтересованных участников социального действия и, наконец, тем, что реально получается (складывается, становится) в результате усилий коллектива. Соответственно, преобразования нужно понимать трояко: это то, что мы делаем, стараясь развивать и перестраивать производство, это то, что складывается под влиянием не только наших усилий, но и других факторов, многие из которых мы не понимаем и не можем отследить, это новое бытие, в которое мы вовлекаемся. То есть инициатор преобразований – не демиург, хотя он строит новое, оно (становящееся производство) при этом «строит» самого инициатора.
Но почему «становление», «выращивание», а не привычное для нас «совершенствование» или «модернизация»? Потому, что современное производство – это не только своего рода производящая «машина», но и социальный организм. Для нас путеводной нитью служит реконструкция истории менеджмента (управления), показавшая, что становление менеджмента обусловило превращение производства в социальные организмы, которые, реагируя на конкуренцию, вынуждены постоянно развиваться, причем сформировались искусственные и естественные органы, обеспечивающие подобное развитие (исследование внутренней и внешней среды предприятия, получение и анализ информации, проектирование и сценирование этих сред, внедрение построенных проектов и сценариев, общение сотрудников организации предприятия, самоопределение и самоорганизация их в качестве личностей).
Целое для управления – это развитие предприятия (компании, корпорации, учреждения), понимаемое, с одной стороны, как деятельность (исследование, проектирование, сценирование, внедрение, перестройка производства, работа с людьми и прочее), с другой – как жизнь социального организма (общение сотрудников, самоопределение личностей, формирование общего видения ситуации и задач, естественные реакции на деятельность внутренней и внешней среды и др.). Этот организм представляет собой кентавр и сложный симбиоз: система производства, живущая на людях (сообществе и личностях), люди как сообщество и личности, живущие на системе производства, наконец, личности и сообщество, живущие друг на друге.
Производственный организм находится в среде, где, с одной стороны, идет конкуренция за ресурсы (власть, влияние, финансы, информацию, технологии), с другой – складывается сотрудничество и кооперация. Подобный симбиоз объясняет, почему цели развития предприятия в общем случае двояки: и выживание в конкуренции, и участие в реализации социальных идеалов. Первая цель – необходимое условие существования, посредством развития, социального организма, вторая – особенность жизни сообщества людей и личности. Как семиотические существа, люди могут жить и действовать, только порождая воображаемые конструктивные реальности, выбрасывая вперед» искусственные символические миры, которые организуют их жизнь . Объясняет он и двойной план содержания управления: это и перестройка производства, и работа с персоналом.
Но разве нельзя жить, не развиваясь? Судя по всему, нет. Уже само функционирование культуры, как показывает один из авторов в своих работах, приводит к развитию . Кроме того, внешние катаклизмы, неоднородность развития разных социальных организмов, борьба за ресурсы и многое другое обусловливают необходимость развития как органического момента социальной жизни.
Возникает вопрос, всегда ли имеет место развитие? Например, А.П.Прохоров показывает, что российская традиция управления существенно отличается от западной, в частности, именно потому, что отсутствует конкуренция и нет развития . Из его исследований получается, что менеджер и тот, кем он управляет, – это не абстрактные субъекты и объекты управления, а живые люди, несущие на себе культурно-историческую традицию. Поэтому, кстати, люди в системе управления имеют свою траекторию, которая может как совпадать с целями управления, так и не совпадать (в последнем случае складывается почва для феномена «неуправляемости», который широко обсуждается в литературе по управлению). Кроме того, и сама система управления несет на себе черты той культуры и истории, в контексте которых она сложилась.
Но можно ли тогда говорить о развитии? Например, все попытки реформирования в России, направленные на развитие, проваливались, и мы снова вернулись на круги свои. Тем не менее, в настоящее время наряду с предприятиями застывшими и неразвивающимися, живущими только за счет государства, в России много предприятий и учреждений, вынужденных конкурировать и развиваться. Вот всего лишь один пример – университеты, конкретно Елецкий государственный университет им И.А.Бунина.
К числу новых условий для Елецкого университета можно отнести, во-первых, конкуренцию за ресурсы, во-вторых, общие процессы глобализации, не обошедшие и Елец. И мы видим, что Елецкий университет очень активно участвует в конкуренции за ресурсы. Здесь и борьба за гранты различных фондов, и поддержание хороших отношений с городской и региональной администрацией, и организация международных связей и фестивалей, и продуманная работа, направленная на повышение качества образования, а также образовательных услуг, и приглашение для работы в университете известных профессоров и преподавателей, наконец, конечно, усилия по привлечению новых абитуриентов.
Реагируя на процессы глобализации, Елецкий университет, с одной стороны, старается воспользоваться ее плодами, например, поставить на должный уровень компьютеризацию и сотрудничество с западными университетами, с другой – компенсировать негативные последствия ее процессов (падение нравственности, снижение региональных ценностей и прочее). Институт кураторов, культивирование правильного здорового образа жизни, поддержание в университете атмосферы нравственности и духовности – примеры работы, нацеленной на компенсирование негативных последствий процессов глобализации. Интересно, что на базе ЕГУ им. И.А. Бунина сложилась креативное сообщество, которое и порождает основные новации. Ее ядро составляет профессорско-преподавательский состав во главе с ректором университета В.П.Кузовлевым.
Теперь учтем, что в таком же положении находятся и другие университеты (все они заинтересованы в расширений средств, возможностей и влияния), а также, что правительство хочет существенно сократить их число. Поэтому вполне можно говорить о достаточно жесткой конкуренции среди российских университетов. Если университет не развивается вряд ли он сможет выжить в этих условиях.
Обобщая данный пример и другие исследования в области менеджмента, можно утверждать, что управление – это двойной процесс настройки коллектива (сообщества) предприятия, включая отдельных индивидов (здесь инициаторами выступают лидеры и креативные субъекты), и общения на разных уровнях управления всех членов коллектива. Лидеры и креативные субъекты не только внушают коллективу необходимость развития и изменений, но и выясняют готовность членов предприятия идти на изменения или, напротив, оказывать им сопротивление. В ходе настройки-общения устанавливается своего рода динамический гомеостазис, то есть, с одной стороны, под влиянием настройки и поставленных задач все участники начинают действовать в заданном направлении, с другой – выясняются характер, границы и пределы изменений.
Если вернуться к нашему примеру исоизации холдинга, то там большую роль в становлении нового производственного организма сыграли один из топ-менеджеров и владелец предприятия. Знания и опыт первого и власть и решимость пойти на исоизацию второго позволили создать нужные условия для преобразований. Интересно, что коллектив управляющей компании, во многом напоминающий общину, не только вначале осторожно отнесся к предлагаемым изменениям и новшествам (некоторые специалисты, естественно, сопротивлялись), но и со временем, когда предприятие успешно прошло внешний аудит, почувствовал важность преобразований. Люди стали понимать, что не хлебом единым жив человек, что участие в становлении более конкурентно способного и современного производства поднимает каждого над рутиной жизни.
Подводя итог преобразований, которые еще далеко не закончились, можно отметить ряд изменений в корпоративной культуре.
 Предпринята управляемая попытка ввода новой предметной области – «исоизации». Теперь сотрудники могут к этому отнестись.
 Институционализирован бизнес-анализ как способ решения повторяющихся проблем взаимодействия подразделений. Деятельность описана «как есть», выявлены разрывы, предложена и частично реализована регламентация. В штатное расписание введена новая должность «бизнес-аналитик».
 Улучшился внутренний документооборот – сотрудники меньше «договариваются»; стали фиксировать договоренности в письменном виде и использовать регламентирующие документы для организации своей работы.
 Введен в практику институт внутренних аудитов.
 Введены в ролевую структуру компании роли «эксперта по аудиту» и «внутреннего аудитора системы менеджмента», отличные от функциональной роли «специалиста» и властного статуса «начальника».
 У руководителей подразделений появилась новая роль – владелец процесса, не всегда совпадающая с его властным статусом и ролью начальника.
 Была организована работа по «внедрению процессного подхода» – создан макет процессной структуры (выделены процессы, назначены руководители процессов). ISO 9001 требует продемонстрировать процессный подход. Одновременно отрабатывался подход к освоению новой предметной области: «сначала форма, потом содержание – сначала сделаем, потом поймем».
 Частично освоено понятие «проекта» в современном смысле. Проект — это не только «проектно-сметная документацию», но и определенный способ организации работы.
Согласимся, это немало, причем без разрушения и бессодержательной показухи. Напротив, постепенно вырисовываются контуры нового сообщества, которое не только может вывести предприятие даже на мировой рынок, но и сделает жизнь каждого человека в коллективе более содержательной и осмысленной.

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ