Управление как «наука» и/или организация как искусство?

ПОДЕЛИТЬСЯ

Британские ученые установили,   что руководитель может управлять

Почему вообще нас так волнует этот вопрос? Прежде всего, потому, что это – вопрос идентичности руководителя (и консультанта, который должен считаться с идентичностью клиента) в культуре, в языке, в профессии – во всем, что может сделать самоощущение и самоопределение комфортным и функциональным. Если данный руководитель – как он сам себя видит – занимается применением «научных принципов управления», он убежден, что пользуется апробированной, научно доказанной системой (что это дает ему – см. ниже). И – в оппозиции к солидной научности – искусство для него – развлечение, отдых. Однако, имеется в виду «Искусство» с Большой буквы, а нам здесь понадобиться искусство с маленькой. «Хватит творить шедевры!» — сказал известный теоретик и практик театра Антонен Арто. Что ж тогда говорить о «высоком» в управлении?

  1. Руководитель часто стремится быть «светлее» и яснее как герой для своих подчиненных и для этого ему нужно дружить со светлыми силами этого мира, а не с темными иного. Мы все еще живем в мире сциентизма и даже черпаем силы из этой парадигмы всесильности науки. Речь об источниках энергии
  2. Наших руководителей искусству, как правило, не учили, а если и учили, то только «высокому». Многим не нужна престижность Дела, они могут назвать себя «ремесленниками», а не искусными мастерами
  3. Всякому хочется «выпрыгнуть» из болота 13неопределенности и хаоса и наукообразный язык описания ситуации создает иллюзию предсказуемости и системности мышления
  4. Искусство управления однозначно требует от человека высокой субъектности, а то и харизмы, самостоятельности мышления (пример, в древнем Китае наместников отбирали, экзаменуя по стихосложению) Не все принимают этот вызов, в глубине души считая себя «безыскусными» и не уникальными
  5. Просто потребность в ясной идентичности и «чем ты занимаешься» есть не у всех. Но даже если это безразлично, все мы однозначно соотносим руководство с чем-то более общим, и если оно бездарно, то мы будем анализировать, значит соотносить с наукой. А если оно талантливо соотнесем с искусством.

Если мы пытаемся построить науку о социальной организации на изучении «механизмов существования» организации, ее функционирования (обмена или ресурсных и энергетических моделей), то, скорее всего, мы останемся внутри естественно-научного подхода, идущего от частной уникальной организации к общему понятию. И тогда в понятии «Организация» мы по сути видим лишь «Управление».

А если мы напрямую работаем с изменениями, процессами и смотрим, как в них рождаются субъекты и роли, что происходит, почему и кем готовятся изменения, как соотносятся естественное организование и искусственное, как рождаются события и какие они дают результаты – все это даже не «на стыке», а является и наукой и искусством и практикой одновременно. Более того- без искусства и искусности конкретного «Мастера[1]» невозможна серьёзная практика организации, понимающей, что она делает. Именно эта способность делает организацию живой, имеющей свое Лицо, и, по большому и делает ее социальной. (и, может быть, только так и раскрывается истинный смысл понятия «социальное» с его двойственной природой). Иначе говоря, организация – одновременно и понятие, и метафора (и часто мы придаем этой метафоре солидность научного понятия, например «власть» и пр.), кстати метафоры нанизываются друг на друга, то усложняясь, то упрощаясь. А вот понятия связаны более сложными и всегда системными связями (называемыми даже «категориально-понятийный аппарат»), часто называемыми логикой, организация связей между понятиями должна упрощать пользование ими, а не усложнять.

1Мы очень плохо знаем гуманитарные науки, а естественные ценностями не занимаются. Поэтому под наукой мы понимаем только естественную и управление пытаемся строить из «естества» человека (группу вообще не знаем и не понимаем и считаем «потусторонней» силой).

Искусство – если мы понимаем его шире, чем «высокое», а как жизненное и с маленькой буквы, оно изначально, ибо если бы мир был несовершенен, в что (в кого?) бы мы верили? Из ощущения (и без всякого анализа) единства мира мы создаем науки путем принятия упрощающих конвенциальных допущений.

Например, о прерывности и о равномерности этого непрерывного и неравномерного мира. И без этой ценности мы беспомощны и бессильны. А какое же управление без силы? Однако, сила нашего владения своим Делом рутинизируется (как всякая харизма) по мере онаучивания и наукообразности (а также «наукообразованности»)

[1] Прошу не путать с понятием «Субъект» — и человек, и группа, и организация может быть субъектом. Мастер – субъект, умеющий организовать, имеющий талант в уникальной и неповторимой ситуации (а не вообще как «управленческая компетенция»)

Статья предваряет Клубное мероприятие с одноименным названием.

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ